Анастасия Кузнецова-РуфНовое время

Серия Так никто не делает

В разных работах этого цикла я делаю разные ударения на словах его названия. И «Так НИКТО не делает» — есть такая форма общественного мнения, что делать как НИКТО не делает это что-то вроде глупости — стыдной или неприличной: как ковырять в носу или давать в долг и не ждать возвращения долга. Конечно, эти идеи представлены метафорами: никто ведь не будет укутывать на зиму пусть даже и любимый куст смородины тренчкотом от Бриони, и срубать целое дерево яблони, да еще и класть ствол на венские стулья ради того, чтобы поудобнее было набрать пару пакетов яблок с собой. Точно так же, как никто не будет делать такие вещи как Здесь каждый может вставить наболевшее. Или не вставлять ничего и просто насладиться красивыми картинками не перегружая свою голову аллегориями. Так делают многие. А есть работы, которые отражают идею, что «Так никто не ДЕЛАЕТ». Все говорят, хотят, но никто не ДЕЛАЕТ по разным причинам: руки не доходят, не рентабельно, не престижно или просто в Стране так не принято ДЕЛАТЬ. Ну и наконец, ТАК никто не делает. Здесь и про особенность поведения зримых или подразумеваемых героев внутри картин и про амбициозный и самонадеянный намек автора, что ТАК, как она — не делает никто. Перефразируя мысль Погосского о том, что «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, но еще плоше тот, который слишком думает, что с ним будет» я делюсь со зрителем своей уверенностью, что плох тот художник, который не является особенным, но еще плоше тот, кто только и думает, как им стать. Так ли это в моем случае? Думаю, это покажет только время. А у меня для этого в запасе есть целая вечность.

Анастасия Кузнецова-Руф

Серия От праздника до праздника

Начнем обсуждеие этой серии с трогательного фрагмента из известного стихотворения Дмитрия Александровича Пригова Вот великий праздник праздничный

У окошка я сижу,

В небо высшее гляжу

И салют там вижу праздничный…

«Если представить структуру будней обычного человека, — говорит Анастасия Кузнецова-Руф — то они, как правило, закольцованы в схеме „от праздника до праздника“. То есть, от одного интересного и яркого события — через череду серых и похожих один на другой дней — до следующего, „заслуженного“ праздника, веселья». «Салют» — центральная работа данного проекта, отражающего две противоположности в череде дней, месяцев, лет жизни человека. Это праздники и будни. В этой работе Анастасия использовала свой искуснейший композиционный прием, создающий ощущение бескрайности пространства, заполняющего большую часть холста. Картина безлюдна, только в нижней части холста, в черноте ночи, на передней линии крупным планом просматривается подоконник с биноклем и огрызком яблока на тарелке. Вдалеке, на линии горизонта видны вспышки салюта — там праздник, сквозь дымку горит огнями город, мелко изображенный внизу. Анастасия скупо использует цвет, однако, тональная градация серовато-голубоватого позволяет ей придать множество нюансов и смыслов сюжету. Увы, праздник далек от стороннего наблюдателя жизни — владельца подоконника. Отметим, что Анастасия Кузнецова-Руф занята не только решением чисто пластических задач, перед своим зрителем она выступает отчасти и как ментор. Так, в роекте «Не пропусти» (2013) Анастасия показывает, как строя грандиозные планы и воздушные замки, человек может пропустить саму жизнь, а в выставке «Точка роста» (2015) она доказывает необходимость постоянной эволюции личности. Кажется, теперь художник говорит о современном человеке, который больше всего боится погрязнуть в быте, будничных трудах, скуку и безысходность которых так символично описал Д. А. Пригов: «Только вымоешь посуду/ Глядь — уж новая лежит/ Уж какая тут свобода/ Тут до старости б дожить». Будни в картинах Анастасии Кузнецовой-Руф (Напор-I, Напор — II, Напор-III, Входящий вызов, Всадник без головы, Руль, Осьминог, Яблоки) ярче ее же работ с изображениями праздников (Салют, Старый Новый год, Царь-рыба, Через край, Подзорная, На хамон, Глазок). Девушки — героини будничных картин обнажены, их тела полны энергии, жизни и красоты. Тела девушек объемны, их скупая цветность в тончайших нюансах оттенков коричневого — противостоит белизне окружающего пространства. Ощущение праздника и взрыва эмоций, создается яркими брызгами краски: малиновыми, желтыми, зелеными, вырывающимися из-под рук девушек под давлением (Напор-I, II, III). «В детстве праздник — это счастливый день, кем-то придуманный и организованный и веселье может состоять просто из пустяков» (Анастасия Кузнецова-Руф). Прелестная девочка смотрит в подзорную трубу или вся скрылась за тарелкой с какой-то вкуснятиной. В работах Анастасии детские персонажи не просто трогательны, а всегда противопоставляют внутреннюю детскую свободу самоконтролю взрослого человека. «Праздник для взрослого — это стимул жить и двигаться дальше. Для одних это счастливое событие, которое ждет тебя впереди, а для других это могут быть насущные радости: вкусная еда, любовь, общение с ребенком и т. д.» — отмечает автор проекта. «Праздники» Анастасии Кузнецовой-Руф либо черно-белые, либо в их изображениях она противопоставляет различные оттенки светлого темному или черному, коричневатому, серому. Будни в работах художницы наполнены движением, энергией, удовольствием жить. Ее праздники интимны, внутрисемейны. В них покой и нежность близких, любящих людей. Ирина Филатова

Вне серий

Здесь представлены отдельные картины, написанные без объединяющей концепции, которые выставлялись в различных проектах.

Одна деревня, два взгляда

Инсталляция «Жители Ольшанки» Ивана Коршунова и картина «Остановка» Анастасии Кузнецовой-Руф рассказывают об одном месте — деревне Ольшанка в Тамбовской области, десятке домов в трёх километрах от основного села через поля. Он сделал её жителей: керамические овалы, как на надгробиях, с лицами живых людей, и восемь пустых овалов в нижнем ряду. Она написала то, что осталось от деревни снаружи, — остановку без дорог в заросшем поле, куда когда-то раз в день приходил автобус из большого мира, и женщины выходили встречать его нарядными, даже если встречать было некого. Моделью для бабушки на остановке ей послужила мать Ивана Коршунова.

Заметка The Vilbil